fbpx

Интервью с Бастой про звезд, планы, неудачи и фирменный юмор

Aug 27th, 2019
Василий Вакуленко — один из самых востребованных музыкантов страны.
Сегодня мы решили опубликовать его пусть не самое новое, но интересное и не примелькавшееся интервью, в котором Баста рассказывает про творчество, свой лейбл Газгольдер и отношения с другими медийными личностями.
 

О том, что он считает главной неудачей

Это уход Тати из “Газгольдера”. Это моя ошибка и моя трагедия. 
В чем именно суть конфликта? Тати постепенно потеряла общий язык с другими сотрудниками.

Дошло до того, что люди отказывались с ней работать.
А моя попытка вразумить ее, попросить соблюдать какие-то нормы общения, привела к тому, что и я тоже оказался в ряду людей, которые мешают ей жить, творить, создавать.
Это конфликт из-за бытовых вещей — как разговаривать с людьми, как общаться, что здесь нет ни слуг, ни рабов. Тати работала в своей студии, мы выпускали песни по ее личному сигналу, боялись даже касаться каких-то вещей, чтобы лишний раз не конфликтовать.
У меня к ней было особое отношение, я очень ей благодарен, она родной человек, много лет путешествовала с нами. Но за последние два года произошла какая-то история непонятная. Здесь я упустил. Видимо, потому что она девушка. А я как-то не знал, как мне поучаствовать в ее жизни.
Лично для меня, как для человека, который писал для нее… В Тати вложили очень много времени, личных симпатий, а потом человек говорит, что мы такие-сякие. Я был свидетелем разных продюсерских конфликтов. Я всегда думал, что со мной такое никогда не случится — ну, потому что мы другие люди. И вообще стало понятно, что необходимы реформы.
 
 
О том, нужен ли “Газгольдеру” жесткий профессиональный менеджмент

Он есть. Просто со старожилами лейбла были немного другие условия. Им помогали сверх того, что должны были делать. Мы проживали жизнь, мы не работали как лейбл. Сейчас у нас с отдельными артистами контрактные договоренности и впредь будет так. Потому что это избавляет от подобных катастроф.

Вот этот дом, который для меня и правда является домом, как и для большого количества людей, которые тут работают, — его нужно защищать. Тому доказательство иск Кирилла Толмацкого, иски от наших бывших партнеров (“Газгольдер” судится с бывшими соучередителями — Денисом Крючковым и Юрием “Жорой” Булавиновым). Наша прежняя политика — “мы не даем комментариев о конфликтах, остаемся в стороне от этой возни” — она не работает. Нас переигрывают те, кто начинают говорить первыми. Потом наша правда не имеет никакого смысла.

Так же было и [во время конфликта] с Лешей Гуфом. Мы читали, слушали и хихикали: «Ну, правда она и есть правда, она всплывет». И время это показывает. Вот Леха приезжал в гости после Израиля, мы разговаривали. И я лично чувствую только сожаление: “Ты видишь как все получилось? Тебя кто-то использовал в своих интересах. Действительность состоит в том, что твое имя принадлежит каким-то людям. Что ты работал с “Газгольдером” на тех условиях, которые сам установил”.
И из таких пунктов складывается какая-то устная история, которую невозможно подтвердить — только ситуацией. Сейчас он сам позвонил, сам появился у нас. Если бы ему было безумно страшно — он не пришел бы.
Поэтому нам нужно меняться. Поэтому сегодня я везде. Стараюсь выходить на связь, обозначать публично свою позицию, давать интервью. Лейблу больше десяти лет, пора многое пересмотреть. Оставлять все, как есть, губительно для организации.

 
Про оскорбления в интернете и реакцию на них

Хочется просто навести какой-то кипеш! После слов Хованского у меня было желание позвонить Ване Нойзу и сказать: «Братан, если нужна помощь, его найдут». Тем было приятнее видеть ситуацию со Славой КПСС. Я чувствовал зависть! Почему чеченская молодежь может поставить его на место? А мы тогда кто такие? Нас нет просто? 
Вся эта распущенность и тому подобное… Мне говорят: “Да что такого, пошутили и пошли дальше”. Я этим из “Немагии” отвечаю: “Давай скидывай телефон своей мамы. Ну, раз это смешно. Мы все будем ей звонить. Нестандартно! Поднимется хайп”. Мне от них не нужно ничего сверхчеловеческого — пусть они снимут эфир, извинятся, скажут, что впредь не будет такого. Они это сделают все равно рано или поздно. Я готов ждать, я буду придумывать, буду как-то крутиться, но они извинятся. 
Теперь надо защищаться и ничего страшного в этом нет. Тем более что есть возможность и есть ресурс. У меня же есть миллиарды денег, есть миллиарды поклонников.
 
О необходимости выступать лицом “Газгольдера” в любых ситуациях, связанных с лейблом и клубом

Ну, так сложилось, что я — это “Газгольдер”. Все плохое, что здесь происходит — это я.
 

О Гуфе и его песне “Про лето”

А что, кто-то не знал, что он торчит? Это перманентка его. Такой человек. На протяжении всего времени нашего общения он употреблял. Ну что сказать. Зато он честный человек в плане оценки себя как личности. В песнях все как есть, без приукрашивания. Этим он бесценен для русского рэпа. Самобичеватель.
Я на него смотрю, насколько ему страшно, насколько тяжело. Я его понимаю, как человек, не понаслышке знакомый с проблемой. Я уже говорю: “Ну если что-то надо, звони, пиши, чем можем…” И я боюсь это говорить, поскольку будет выглядеть, что я опять лезу в его жизнь. Я очень аккуратно.

Для меня он по-прежнему талант номер один в жанре. Есть сильные, смелые, техничные, креативные — это все не о нем. А он просто гениальный. Который, сев на диван, напишет тебе куплет, который точно не испортит твою песню, а то и просто вынесет тебя. Простыми “был, жил, видел, гладил, торчал, не торчал, кричал, не кричал, причал, не причал”.

Спустя годы, клянусь, не испытываю к нему ничего кроме сочувствия. И надежды. Потому что я, в принципе, такой же — меня спасло человеческое сочувствие. Мне постоянно давали шанс.

 

О планах, целях, задачах

Лично моя мечта — чтобы люди увидели, какие мы на самом деле.

Был интересный момент, к нам в студию приезжал PLC и его товарищ. Я ставил новые биты, тот спрашивает: “А это чей?” А PLC: “Я тебе говорил, что он такое делает”. 

Я не нашел пока способа, как мне показать другие свои увлечения, не связанные с песнями — я имею в виду биты, техно, вообще электронную музыку. Не то, что мне хочется одобрения, но отклика хочется. Чтобы услышали и сделали выводы.

 

Не верьте, если кто-то говорит, что ему неважно, что о нем говорят и пишут. Я и комментарии читаю. И среди обилия молодецкой злобы тоже нахожу конструктивные, полезные замечания. Наверное, это помогает мне не превратиться в какого-то аутичного сумасшедшего. 

Я слышу новый звук — класс. Я научусь это делать! Потому что мне хочется, чтобы знали, что это я написал. Это меня характеризует, возможно, как человека глупого, но мне хочется. Старость, наверное — хочется, чтобы в памяти потомков осталось не только зло, которое я делал.

 
Если серьезно, то критика — это, конечно, неприятно, но я к этому готов. Меня это только мотивирует сесть и проводить работу над ошибками. Хочется не потерять ни секунды. Я собрал 17 000 в “Олимпийском”, мне хочется собрать 30 000. Дорога мужчины — быть первым там, где еще никто не был. “Крокус” мы первые сделали, рэперы его не собирали, а потом многие стали обращать внимание. “Зеленый театр” сделали, “Ледовый” я первым собрал, Кремль — два раза. Эти вещи по-разному можно оценивать, но они были, это факт.
 
 

О контактах с другими рэперами

Из молодежи это Jah Khalib — человек, которого я понимаю в плане общения, воспитания, умения вести себя. Для меня как для ростовчанина это важно. Мне очень нравится Ваня Нойз. Человек, к которому ты не можешь найти ключик. Такой человек, какой он есть, со всеми своими историями. Про Капеллу я говорил неоднократно. Саша Чест — помогаем ему посильно с его песнями. Много людей сюда заходит. ATL со своими пацанами, Pharaoh. Lil Dik, человек космического уровня, со своим даже не юмором — это мышление такое.

Не знаю, у меня есть страх того, что я что-то сделаю не так и подтвержу заключение о том, что я какой-то плохой. Я лучше не буду ни с кем тогда общаться. Тяжело нести на себе повешенный ярлычок

Моя самая смешная история общения с рэперами такая: Pharaoh попросил записать куплет Ноггано на трек с ним. Я думаю: “Ну куда я лезу?” Но записал. 

И он мне звонит — а он со мной на “вы” разговаривает — и говорит: “Спасибо вам большое, что поддержали нас”. “Старик, пожалуйста, не разговаривай со мной на “вы”. Во-первых, это звучит как дисс!” И он так с трудом начинает со мной разговаривать на “ты”, а я понимаю, что мне, сука, 39 лет!

 

Снова о планах 

Хочется записывать музыку бесконечно и участвовать в этом соревновании дальше. Мне страшно подумать, что я не буду жить этой жизнью. Что меня лишат этого праздника. Что буду писать песни и складывать в стол. Или выпускать, но без особого — есть такие примеры. Во мне наглости и молодецкого задора — понятно, что это моя субъективная оценка — еще хватит. У меня планы грандиозные.

 

Праздник в чем? В том, что ты что-то делаешь и это трогает, задевает людей. Даже переоцененное, на мой взгляд, внимание к песне “Выпускной” все равно приятно. И приятно, что мне хватает мужества делать неожиданные для себя вещи. 

Приходится бороться с клишатиной. Например, у Ноггано песня называется “Барыгу долби”. И начинается внутренний диалог: “Ну как же, я же там, я же Баста, я же Василий Михалыч, где-то я даже в “Голосе”. То есть, я начинаю прибаливать ненужной херней, которая мешает. Это ведь я и есть такой — я ведь и ругаюсь, и публично тоже ругаюсь, и… Мне очень нравится. 

 

В этом году Баста выступит для вас в рамках большого North American Tour.

☑️Toronto – 13 декабря
☑️Chicago – 14 декабря
☑️Cleveland – 15 декабря
☑️Boston – 19 декабря
☑️New York – 21 декабря
☑️Miami – 22 декабря

Билеты от $55, купить их можно по ссылке 👉🏻 https://ticketszoo.com/tour/basta-north-american-tour/

 
Вырезки из интервью Басты для The Flow